Праздник бесконечности

Зачем старики катались с гор и играли в чехарду на Масленицу, рассказали хранители обычаев.

Вокруг популярного традиционного славянского праздника не утихают дискуссии. Исследователи по-разному толкуют масленичные символы и обряды, которые, к тому же, имеют региональные отличия.

С масленичными традициями, бытовавшими в селах Южного Урала в прошлом столетии, знакомят материалы, собранные сотрудниками Лаборатории народной культуры Научно-исследовательского института исторической антропологии и филологии (НИИ ИАиФ) Магнитогорского государственного технического университета имени Носова.

Вот, блин, Масленица!

Нужно сказать, что не все исследователи народных традиций считают, что блин, сегодня главный атрибут Масленицы, – символ солнца. Первоначально блины вообще пекли из темной муки – ржаной, потом – гречневой, и они получались не очень-то похожими на солнце.

Масленица знаменовала переход от зимы к весне и отражала архаическое понимание жизни как бесконечного круга, круговорота времени, цикличного чередования увядания и возрождения природы. В сознании наших предков конечная точка жизни отсутствовала как таковая. Ведь в круге то, что позади, одновременно находится впереди, и наоборот. Также как будущее – это прошлое, а прошлое – это будущее.

Символом бесконечности жизни и был круглый блин, – на это указывает исследователь Владимир Пропп. Блин как поминальная пища, знак вечной жизни, символически «воскрешал» предков. Он вообще сопровождал все обряды перехода из одного состояния в другое (свадьбу и другие) или из этого мира в иной и обратно. С этим комплексом обрядов была связана Масленица.

Есть гипотеза, что поговорка «Первый блин комом» звучала как «Первый блин комам». Слово «комы» где-то переводят как «предки», а где-то – как «медведи», что друг другу не противоречит, ведь медведя считали зооморфным предком славян. Медведь «воскресал» каждую весну, пробуждаясь от зимней спячки. Предков, явившихся под предводительством медведя, на масленичных гуляниях изображали скоморохи.

От «комов» произошло и слово «Комоедица» – таким будто бы было древнее название Масленицы. Впрочем, разных наименований этого праздника в литературе встречается немало.

Предков же славяне особенно почитали и обращались к ним с просьбами о покровительстве, благополучии и богатом урожае. Обычай ряжения на Масленицу (перевоплощения с помощью масок, одежды и других атрибутов) также связан с культом предков, и предков в лице ряженых нужно было задобрить.

Масленица как «пограничный» праздник между зимой (смертью) и весной (жизнью) стирала границы между жизнью и смертью, и не только. Исследователи Владимир Пропп и Михаил Бахтин говорят о Масленице как о части общемировой карнавальной традиции, когда ломаются социальная иерархия и границы общепринятых представлений, человек может нарядиться кем угодно и вести себя как угодно. Масленица была временем «жизни наизнанку» (именно так часто надевали вещи во время ее обрядов), снятия многих запретов и безудержного веселья и озорства, которым предавались даже старики.

«Что ты, Масленица, не семь недель…»

«Народный календарь Южного Урала», изданный Лабораторией народной культуры (составители Светлана Моисеева и руководитель лаборатории Татьяна Рожкова), приводит подборку экспедиционных записей и исследовательских материалов по традиционному календарю Южного Урала. Упоминаются в нем и села Верхнеуральского района.

Там в дни Масленицы старухи, подпоясавшись и повязав «по-молодучьи» платки, часто катались с гор на санях – чтобы лен уродился хороший («долгий»). Старики в эти дни даже в чехарду играли – все границы приличий сметались.

Молодушки же, обрядившись в старух, надев старинные юбки, фартуки, катались на лошадях, усевшись в короб с прялками и мялками. В пути мяли и пряли лен, распевали песни. Возможно, это было символом перехода во взрослую жизнь.

В селах северной части Южного Урала жители старшего поколения вспоминали проводы Масленицы с Дедом Морозом и Снегурочкой. Кроме того, до середины прошлого века в ряде сел на Масленицу было принято жечь снопы, и лишь с развитием клубной работы стали сжигать «куклу».

В горнозаводских селахрассказывали о «вещерках тещиных». Теща стряпала блины, потчевала зятьев, да и снох не забывали. Грехом считалось в эти дни лепить пельмени. Утром в четверг молодые приходили на блины к теще и могли находиться там до субботы, а где-то – и до воскресенья, это называлось «масловаться». Даже если шли работать, возвращались снова в ее дом.

«На прощеный день зять идет к теще с подарком. Зять идет наряженный, жакетка меховая, у жены – шаль пуховая поверху, концы назад завязаны. А от тещи уже с гармошкой придут. Со стряпней идут и поют», – вспоминали жители села.

В последние дни недели, с пятницы по воскресенье, снаряжали Масленицу, усаживали ее на повозку в корыто и возили. Это могли быть как чучело, так и ряженые баба или мужик. В некоторых селах Масленицу символизировала подпоясанная женщина в вывернутой шапке и с мялкой, которая ехала с песнями.

Одна из жительниц так вспоминала это незабываемое действо: «Я пряду в коробу с прялкой. Брюки, шапку мужичью надевали, лицо тряпками закрывали да запевали. Повесишь на гребень кудельку и прядешь. Кричишь как ненормальная: «Что ты, Масленица, не семь недель, прогуляла бы не семь рублей».

Но могло быть и так: «Утром мужик наряжался, кутаз (коровий колокольчик) на шею вешал – Масленица. Ходил по домам, требовал угощения – блинов. Если ему не давали блин, то он хватал кого-нибудь и увозил на санках».

Жечь «масляничную бабу» в селе Узян ходили в шубе, надетой наизнанку, и в лаптях.

Всю масленичную неделю ели в больших количествах блины – для будущего урожая и изобилия. В последние дни, во время проводов Масленицы, если не смогли доесть блины, выносили их на мороз, а в Сборное воскресенье (первое воскресенье Великого поста) разогревали и доедали.

В субботу было принято приглашать в гости родителей жениха, а в воскресенье – родителей невесты. В воскресенье был прощальный день, друг другу в ноги кланялись, прощения просили, целовались.

«Засолка» старых дев

Масленичные обычаи казачьих станиц во многом схожи с традициями других южноуральских сел. Встречая Масленицу, там тоже выворачивали шубу, катались на лошадях с прялками и ткацкими принадлежностями.

Но были и свои обряды. Мужчины связывали трое дровней (саней), укрепляли на них жерди, сверху устанавливали короб, в котором ехал человек, разбрызгивавший воду на людей.

В поселке Краснинском в закатное воскресенье, перед Масленицей, все катались на лошадях. А все молодушки, что зимой замуж вышли, красиво одетые — в шалях поверх пальто – рядами ехали верхом на лошадях с песнями. С ними могли и «пожилые бабы» ехать, а за конницей ребятишки шли.

Девушки катались на санях («кашаве»). В них сидела высватанная невеста, а вокруг нее танцевали и пели другие девушки. Останавливались у каждого дома, хозяева гостей встречали, приглашали в дом и угощали.

Потом шли «молодых солить снегом, чтобы не проквасились» – то есть в снег закапывали. Даже если кто-то не хотел выходить, его вытаскивали насильно и «засаливали». Так же могли поступить со старыми девами. Как говорят исследователи, целью обряда было стремление уберечь от порчи.

В завершение масленичной недели у каждого двора горел костер из соломы, в котором жгли и блины. В этот день все просили друг у друга прощения.

Елена СМИРНОВА
Фото  Динара ВОРОНЦОВА