Вернулось 197. Отдали свои жизни за Победу 267 человек. До 60-летия Победы осталось в живых только девять ветеранов.
Первой в Краснинске о начале войны узнала Оганя Сысуева. Ей, как депутату, 22 июня 1941 года выпала очередь дежурить у аппарата при исполкоме сельского совета. Звонок телефон. Страшные слова, резанувшие по сердцу холодной сталью: «Война, без паники».
Слово «война» вошло в жизнь краснинцев словом «мобилизация». Уезжали холостые и женатые, по мобилизации и добровольно. Но у всех их было одно общее: они верили в скорую победу… Начиная свой путь от маленького уральского села, они защищали и отвоевывали родные города и села.
Похожие новости
Около четырехсот наших сельчан воевали на полях сражений. Не вернулась домой добрая их половина.
Но те, кто пришли в родное село, трудились на пользу народу, растили детей, а некоторые живут и сейчас, радуются внукам и правнукам. А мы встречаем их на митингах, вечерах памяти, наших школьных классных часах. И вместе с ними вновь и вновь переживаем те страшные годы и тяжелые дни. Они пример нам. Я хочу рассказать о Алексее Харлаповиче Янгисаеве.
Стояла середина мая. Ярким, зеленым ковром покрывалась земля. К дому Янгисаевых подошла почтальон. Нерешительно открыла дверь, переступив порог, дрожащими руками вручила хозяйке ту страшную бумагу, что звалась в народе «выключка», то есть похоронка. И поспешила из избы. Вслед за ней послышалось душераздирающее:
– Сыночек! Родненький мой!
На крик сбежались соседи. Женщины читали: «Ваш сын, Янгисаев Алексей Харлампович, уроженец Челябинской области Верхнеуральского района Сухтелинского сельсовета, в бою за социалистическую Родину, верный воинской присяге, 15 марта 1943 года убит и похоронен севернее деревни Красная Гусаровка Балаклаевского района Харьковской области».
– Господи, за что же это такое?! Трех сыновей потерять за один год. Двое на фронте сложили головы, третий на производстве погиб. Алешкина очередь пришла…
Слезы катились по щекам все сильнее, с головы сползал черный платок, по селу разносился материнский крик:
– Алешка, Алешенька! Где, в какой земле покоится твой прах?
Небольшое село Красная Гусаровка. Задание командования – любой ценой выбить оттуда немцев. В числе бойцов-освободителей уральский паренек по имени Алексей. У семнадцатилетнего юноши еще свежи в памяти воспоминания мирных трудовых дней, запах земли, принимающей весной в свои ласковые руки зерно. И поэтому, когда он увидел одиноко стоящий комбайн, обрадовался ему, как доброму другу, принесшему привет из родных Сухтелей. Но машина та оказалась коварной. Она скрывала засевшего в ней немецкого снайпера, который и послал в Алексея зловещую пулю.
Резкая боль в правом плече, рука повисла как плеть. Справившись с волнением и страхом, прижав руку к груди, Алексей пошел, превозмогая боль. В глазах враз почернело, и небо стало холодным и серым…
Горе сильно изменило мать, сделав фигуру не по годам сгорбленной. Пройдет мимо людей, что живая тень, и скорее за работу. Труднее было по ночам. Только закроет глаза, а перед ней он – ее Алеша.
– Ты бы Таисия, сходила в церковь да отпела своего сына. А то так и будет чудиться тебе до тех пор, пока земле не предашься, – советовали ей старушки.
– Да как-то неудобно. Ведь комсомолец он у меня был.
Вечером объявила мужу:
– Ты уж, отец, не серчай, я в церковь схожу, легче будет. Не могу, каждую ночь Алеша чудится.
Собиралась не спеша. Взяла немного денег, повязала туго черный платок и направилась к двери. Услышала шаги… А потом – голос, до того родной и знакомый.
– Мама, встречай!
Несколько минут стояла молча… Сын что-то с дрожью в голосе говорил, а она только переводила дыхание и широко раскрытым ртом хватала воздух. Вечером в доме Янгисаевых было многолюдно. Каждому хотелось посмотреть на воскресшего из мертвых, услышать его голос и порадоваться такому жизненному обороту.
Среди гостей был и представитель колхоза. Расспросив о делах на фронте, о самочувствии, он тут же перешел к делу.
– Ты уж, Алексей, не засиживайся долго дома-то. Сам понимаешь, рабочие руки во как нужны, – сказал он, проведя ладонью по горлу.
– Понимаю? Да какой теперь от меня прок? Чего я с одной рукой-то сделаю? – проговорил Алексей, смущаясь.
– Лишь бы голова была на месте.
– Уж не в конторе ли костяшками бренчать? – спросил с горечью Алексей.
Председатель молчал, потом осторожно начал:
– И почему люди так думают: если вырастил хлеб, значит – герой. А если сохранил добытое потом и кровью до зернышка, наладил учет добру народному, значит, и не дело, так себе, костяшками щелкать.
Прав оказался председатель. Многие люди стремились, чтоб в отчетной ведомости, где объем работы указывается, против фамилии стояла самая высокая цифра. Торговались, упрашивали, а сами от работы уклонялись, надеясь на язык да на взятку.
Хотелось бросить все и бежать куда глаза глядят. Но мать уговаривала:
– Алеша, ну ведь не все такие, а лодырей тоже кому-то урезонивать надо.
Позже Алексей понял и другое. Мало познать производство, надо суметь правильно повести финансовый учет, суметь отстоять каждую цифру, защищать каждый рубль. И Янгисаев защищал. Ни много, ни мало, 40 лет стоял этот человек на страже народного добра. Стиль в работе никогда не менял. Принципиальный, добросовестный, честный. Таким помнят его в Сухтелях, где начинал он свой трудовой путь. Таким его помнят в нашем поселке, где он длительное время проработал бухгалтером и где живет до сих пор.
Адрес: г. Верхнеуральск, Красноармейская, 41.