В каждом из тридцати дворов этого отдаленного поселка – неповторимый уклад, который задает старшая женщина семьи.

 

«Муж чабан, а я чабаниха»

Назире Мулдашевой нынешним летом исполнилось 87. Столь почтенный возраст почти не снизил ее жизненной активности. Она по-прежнему рукодельничает: строчит на ручной швейной машинке традиционные казахские кульпешки, одаривая ими соседей и многочисленную родню. Снова и снова мастерит подарки на очередную свадьбу или для новорожденного.

– У меня тринадцать внуков и пятнадцать правнуков, – похвасталась бабушка Назира.

Старшая из всех двоюродных сестер, Назира Мулдашева успела до войны окончить три класса школы. Она считается самой грамотной и очень любит читать. На ее столике лежит свежая газета «Красный уралец». Она всю жизнь читает любимую районку от корки до корки, только в нынешнем году начали подводить глаза, и прочитать самой теперь удается не все.

Рядом с газетой лежит сборник стихов на казахском языке и листки с казахскими молитвами – баты.

– Это я приготовила в дорогу, – поясняет Н. Мулдашева. – Скоро к сестричке в Верхнеуральск поеду, почитаю ей стихи и баты.

Эмоционально жестикулируя, то с грустью, то с улыбкой рассказывает бабушка Назира про свою жизнь. Работать пришлось с начала войны: с 12-ти лет на полях вместе с другими девочками она полола хлеб. После войны на комбайне контарщицей работала. А когда вышла замуж, вместе с мужем овец пасла.

– Он был чабан, а я чабаниха, – рассказывает Назира Курмангалеевна. – В 1950-м году переехали в Сабановку из Алексеевки всей семьей, вместе с родителями мужа и деверем.

Назира с мужем тогда пригнали в Сабановку совхозный овечий табун. Восемь лет кочевали: лето в школе проживут, зиму – в землянке. Потом свой дом в две комнатки поставили, постепенно расширялись. Правда, пока для детей дом пристраивали, сами незаметно постарели.

– Детишек у бабушки оставляли, – с грустью вспоминает Назира. – Только работа да работа. Без выходных и отпусков. Сначала овец пасли, потом лошадей. Мы с мужем вместе дружно пятьдесят семь лет прожили, вырастили шестерых хороших умных детей. Все внуки и внучки тоже профессии имеют, работают.

На стене над диванчиком хозяйки дома – целая галерея портретов. На центральном фото – Назира с мужем Альмухаметом. По пятьдесят лет им было, когда их деревню приехали паспортизировать, тогда и сфотографировали. На другом большом портрете – родители мужа.

Когда-то старшей женщиной в их доме была свекровь. Назира ее очень уважала, держалась при ней скромно и на всех многолюдных казахских мероприятиях находилась в тени. Когда свекровь умерла, Назира сначала растерялась, потому что привыкла подчиняться. Но очень скоро взяла бразды управления семьей в свои руки, тут и раскрылся во всю мощь ее общительный характер.

Уже много лет она – самый почетный гость на семейных мероприятиях, охотно отправляется в любую даль, дарит свои красочные кульпешки, поет старинные песни на русском, казахском, татарском и башкирском языках. Назира Курмангалеевна не только сама в гости ездит, но и у себя гостей с удовольствием принимает. Скоро должна приехать погостить подруга из Казахстана.

Так распорядилась судьба, что когда-то Назира жила вместе с матерью мужа и содержала дом, а теперь сама является свекровью и живет в одном доме со снохой, которая основные бытовые заботы, конечно же, взяла на себя.

 

Родители живы детьми

Переселение из уходящей под Верхнеуральское водохранилище Алексеевки в поселок Сабановский в 1965 году Загина Баялинова приняла очень тяжело. Семья с четырьмя детьми, младшей из которых было всего три месяца, получила компенсацию, которой едва хватило на постройку времянки.

Отделение было большое, глава семьи Казюла Баялинов устроился работать трактористом. И за год построил-таки дом. Жить бы да радоваться, да только Загина, перенесшая при переселении стресс, осенью того же года серьезно заболела. К счастью, как и положено в казахской семье, к старшему сыну Казюле переехали жить родители.

Постепенно семья молодых Баялиновых выросла еще на троих детей. Поэтому хозяйство держали большое: три коровы, птицу, огород. Свекровь помогала во всем.

– Бабушка у нас шустрая была, все сама делала. Бойкая такая, справедливая и очень добрая, – делится Загина Нурмухаметовна. – Мы, три снохи, всегда очень дружно между собой жили, казахские традиции по сей день чтим.

А самая главная из традиций – почитание старших. В народе говорят: родители живы детьми. Забота и уважение младших поколений в семье дает жизненные силы и поддержку старикам. Это позволяет родителям до преклонных лет ощущать себя нужными и в почтенном возрасте с радостью отдавать накопленную любовь и мудрость.

Загина, рано осиротевшая и выросшая с мачехой, почитала свою свекровь, как мать родную. Многому училась у нее, перенимала опыт и привычки. И самое главное, поняла молодая женщина: чтобы жить, нужно иметь доброе сердце и все время двигаться. Ее свекровь, находясь в постоянных заботах о семье и в хлопотах по хозяйству, прожила до 85-ти лет.

З. Баялинова не переставала стремиться к движению, даже перенеся тяжелый инсульт. Ее очень поддержали дети, окружив заботой и вниманием. Это давало Загине силы и укрепляло в желании подняться.

– Сейчас я уже хоть как-то могу работать, – с радостной улыбкой говорит выздоравливающая Загина.

Загине Нурмухаметовне в декабре исполнится 78 лет. Большую половину жизни она болела, но любовь детей и поддержка семьи всегда помогали ей. Сейчас она живет с одной из дочерей. В доме тепло, уютно и очень чисто. Но бабушка Загина все равно находит себе дело. Долго сидеть на месте она не может и не хочет. Поднимается и идет кормить кур, потому что по себе знает, что движение – есть жизнь.

 

Родовое гнездо

Анна Тишина не только прожила в своем доме 88 лет – она родилась в нем. Корни родителей оренбургские, а жили они сто лет назад именно в этом доме, где сейчас Анна Ивановна живет с сыном.

В 1929 году, когда родилась Анюта, отец вместе со старшим сыном работал на строительстве Магнитки. Сын на лошади материалы на стройку возил, однажды в пути его убило грозой. Когда началась война, детей в доме было шестеро. Старшую дочь забрали на фронт, отца – в трудармию. Двенадцатилетнюю Аню не взяли в санитарки только потому, что у мамы оставались еще четверо малышей.

Учитель ушел на фронт, школу закрыли. И окончилось детство. Помнит Аннушка, как в довоенное утро проснутся, бывало, все пять сестер и брат, мама им тут же «разнарядку» выдает: кому полы мыть, кому капусту поливать, кому еду готовить… Работали по дому дружно, все время смеялись. Богато никогда не жили, но как-то весело было.

А тут вдруг война, и дом в одночасье погрустнел. Аня, хоть и оставалась теперь за старшую, дома почти не находилась. Работала в поле целыми днями, а то и в ночную. Весной вручную пшеницу сеяла, летом хлеб полола. Комбайны тогда сцепные были, постоянно ломались. А люди выдерживали. Отцовские калоши девчушка на ноги наденет, тряпкой обмотает, чтобы не слетали – и на работу. В конце лета – сенокос, осенью почти до снега на току веялку крутили. А после работы в каждом доме девчушки носки вязали для солдат на фронт. Уж так ждали, чтобы война поскорее закончилась.

Однажды пришла весточка, что отец умирает. Он на трудармейских работах так обессилел, что ноги вообще отказали. Его до Магнитки как-то на поезде доставили, а оттуда Аня с сестрой его на себе домой несли. Как они тогда справились, она до сих пор с трудом понимает. В чистом поле с больным отцом девчушки переночевали и двинулись дальше. Дома мама его козьим молоком отпаивала. К счастью, постепенно отец поправился. Он прожил до 78-ми лет, и все это время активно участвовал в судьбах детей.

Когда младший брат Николай учился после войны в ФЗО, мечтал о летной школе. Но грамоты, конечно, не хватало. Тогда отец нанял человека, который сдал за него вступительный экзамен. А дальше целеустремленный Николай уже сам усердно учился. Сейчас он живет в Москве, 17 лет летал на реактивном самолете.

А Анна через три года после войны вышла замуж. Все хозяйство было: стол, лавка да сундук пустой. Стаканы муж как-то сам сделал из стеклянных бутылок.

– Затопим печь, сядем на нее. Пьем из его стаканов молоко – и так были счастливы! – вспоминает Анна Ивановна.

У мужа отец на фронте погиб и три брата. Он всегда помнил, что живет за них за всех. Вырастили они с Анютой шестерых детей, все четверо сыновей служили в армии. Один – в ВДВ, другой во флоте, третий в войсках МВД, четвертый в ракетных войсках.

У хозяина (так называет мужа Анна Ивановна) с четырьмя классами образования голова хорошо «варила». Двенадцать лет после войны он учетчиком работал, потом в профсоюзе, а затем заместителем директора совхоза. Всегда и везде его награждали похвальными грамотами, которые Анна с сыном хранят до сих пор.

Должности были высокие, а оклады маленькие. Поэтому жена тоже всегда работала. В колхозе сеяла, веяла, косила, молотила. Потом в совхозе заправщицей работала, заправляла машины и трактора. Анна хорошо запомнила 1950-й год, когда они в первый раз получили пшеницу, смололи ее и досыта хлеба наелись. Она тогда как раз беременна первенцем была.

Мало-мальский достаток в доме появился, когда она пчеловодством занялась. И когда сыновья после армии один за другим свадьбы играли, в доме, слава богу, хоть какая-то копейка для этого уже была. Было время, Анна Тишина большую пасеку держала, но и сейчас одну-две пчелиные семьи она все же обихаживает. Сядет рядом с ульем на стульчик и занимается любимым делом. Хоть для себя медок да есть.

Когда Анна Ивановна размышляет о смысле жизни, то уверена, что все дело в доброте. Ее родители такие были. Если какой путник в деревне остановится, чтобы отдохнуть, ему всегда на родительский дома указывали. Мама всех пускала и потчевала. Поэтому, наверное, беда часто обходила их дом стороной.

Когда пожилые родители уехали жить в город, Анна с семьей перебралась в их дом. Правда, Тишины этот дом недалеко на свой участок перекатили. Но родовое гнездо Анны по-прежнему оберегало их семью. Сегодня она живет в родительском доме с одним из своих сыновей. И ни одному голодному человеку не отказывает в тарелке супа и чашке чая.

– Самое главное – любить, уважать всех людей и прощать, – убеждена Анна Тишина. – Пусть даже он плохо сделал, а ты его прости. И если есть кусок хлеба, раздели пополам.

Людмила ГРИЦЕНКО