Мой отец, Ковалёв Виктор Федорович, уходя на Финскую войну наказывал маме: «Анна, ты береги дочь, мою кровиночку. Береги себя, обещаю, что вернусь и заживем мы счастливо. Помни, назло всем чертям вернусь!»

Он не вернулся, а мама ждала. Жизнь молодой вдовы, на руках которой была маленькая дочь, становилась все тяжелее. За Финской войной последовала Великая Отечественная, растянувшаяся на долгие четыре года. Из Северо-Казахстанской области мы переехали на Урал к старшей маминой сестре Устинье.

В 1941 проводили на фронт ее старшего сына Петра, второй сын воевал на флоте. Если бы по брони не оставили дядю Мишу, ее мужа, туго бы пришлось их и нашей семье. Жилось тяжело, перебивались, чем попало. Летом собирали грибы, ягоды, травы, а осенью – колоски да мерзлую картошку. Дядя, видя, как было тяжело маме, выделил нам нетель. Мама сама косила траву, а я помогала собирать в кучки, сил-то еще не было. Мама работала по ночам на зернотоку. Если ей удавалось принести горсть зерна, его перетирали на жерновах, смешивали с крапивой или лебедой и пекли лепешки. Они уничтожались нами с большим аппетитом. Когда в совхоз стали завозить жмых для скота, это тоже было спасением для нас. Жмых палили на огне от шпагатной трухи. Бывало, нам, ребятишкам, дадут по куску, и мы целый день его гладили.

Однажды мама взяла на зернотоку немного зерна, а утром на другой день к дому подъехали двое в милицейской форме. Доносчиков-то тогда было много. Мама посадила меня на стол и впустила их в дом. Милиционеры долго допытывались, где зерно, а потом, перерыв все в доме, ушли. Оказалось, что две пригоршни зерна были спрятаны в столешнице, на которой я сидела. Весной, только стает снег, нас «гоняли» за колосками, проросшими под соломой.

Помню, нашли целый валок, а под ним – сырая проросшая пшеница. Если бы кто увидел сейчас, как мы ее уплетали за обе щеки, пока не схватило животы. Выследил нас троих объездчик верхом на лошади, отстегал кнутом, отобрал собранное нами зерно – по полсумки у каждого – и гнал до самого дома.

Время было тяжелое. Мы, малышня, делили вернувшихся с фронта отцов меж собой. Больно было слышать, когда нас называли «безотцовщиной», «голодранцами». Фронтовики нас жалели и оберегали.

Даже когда закончилась война, легче не стало. Я семь лет ходила в межсезонье в валенках серого цвета, выменянных на мамину кашемировую юбку. Пальто было перешито «на вырост», длинное, подол – до земли.

В 12 лет я совсем осиротела, не стало мамы. Дали себя знать годы лишений, постоянного ожидания отца, непосильного труда. Меня не оставило руководство совхоза «Петропавловский». По направлению от хозяйства я закончила техникум в Кургане, по возвращении с учебы работала воспитателем в детском саду. Вскоре вышла замуж за замечательного талантливого человека Василия Пташника (его семья тоже хлебнула горя в войну).

Мы вместе учились, вместе поднимались по ступеням жизни вверх, воспитывали детей. Василий был собкором газеты «Челябинский рабочий», по его стопам пошла и я, работала в районной газете «Красный уралец». 22 года посвятила развитию культуры в районе. Я всегда занималась общественной работой, участвовала в художественной самодеятельности, избиралась депутатом районного Совета, а в 2003 году возглавила организацию «Память сердца. Дети погибших защитников Отечества».

К 60-летию Победы, в 2005 году, мне удалось выполнить наказ мамы разыскать отца. После обращения в посольство Финляндии я получила ответ о том, что мой отец погиб 6 марта 1940 года в бою.

По оперативным документам установлено, что 91-й мотострелковый полк 37-й мотострелковой дивизии вел боевые действия в районе озера Петяясари. В базе Российского государственного военного архива «Книга Памяти советских воинов, погибших, умерших, пропавших без вести в период Финляндской войны 1939-1940 г.) есть имя красноармейца Виктора Федоровича Ковалёва.

Меня иногда спрашивают, счастлива ли я? Со мной рядом долгие годы был любимый человек, родились дочь и сын, есть внуки, правнуки, жизнь подарила множество незабываемых встреч с интересными и знаменитыми людьми, удалось объединить в организацию таких же, как и я, опаленных войной, детей погибших фронтовиков. Поэтому я отвечаю, что счастлива, меня окружали и окружают понимающие люди.

Лидия Викторовна ПТАШНИК